Проект «ГВАРДЕЙЦЫ ТРУДОВОГО ФРОНТА» Продолжение. Первая статья цикла была посвящена истории завода №537 (ныне «Маяк», концерн «Калашников»). Сегодня мы расскажем о тех, кто работал у станков и верил в нашу Победу. В центре внимания — судьба Анны Николаевны Кудрявцевой (в замужестве Мамаевой), которая пришла на завод № 537 в 1941 году после первого курса пединститута.
ПАО «Кировский завод «Маяк»
Завод только начинал свою работу. Задача преобразовать школьные классы в производственные помещения, способные выпускать продукцию для фронта, была крайне сложной. Осенью 1941 года на завод №537 стали поступать оборудование и специалисты из Ворошиловграда, которые должны были помочь в решении этой задачи. Проблемы, конечно, возникали. Например, готовую продукцию требовалось отправлять на фронт, но отсутствовал железнодорожный путь от завода до станции Киров-Котласский (Киров-2). Не хватало техники и рабочей силы — все тяжелые работы приходилось выполнять самостоятельно. Заводчане, в том числе девушки, которым едва исполнилось 16–17 лет, помогали в строительстве подъездных путей, в основном после 12–16-часовых смен.
Анна Кудрявцева вспоминала:
— Привезли заводское оборудование, а помещения зооветинститута, в которых тогда располагался наш завод, не были приспособлены. Все приходилось обустраивать самостоятельно. Обустроили, а железной дороги нет — продукцию вывозить на фронт. Мы же сами эту дорогу и строили! Рельсы были очень тяжелыми, ведь не шутка, девчонки в 17 лет носили их, а кому-то было и 16… Строили путь от Кирова-2 до завода. Всё делали сами.
Строительство путей и прирельсового склада завершилось в морозы — 20 декабря 1942 года. После этого отправлять составы с пулемётными лентами на фронт стало легче.
Ночевали прямо у станков
Работа в цехах не прекращалась ни на минуту. Смены продолжались по 12–16 часов, выходных не было. Многие девушки так уставали, что не доходили до общежития — падали прямо у станков. Несмотря на трудности, количество гвардейских и других бригад, добивавшихся высоких результатов, увеличивалось. В отчетах директора завода А.В. Стрекопытова можно увидеть, как этот труд становился движущей силой, которая неустанно приближала нас к Победе.
— Вот до того устанем… „Что, девчата, домой пойдём или как?“
Одна говорит: „У меня дома и есть нечего…“. Другая тоже: „Ну, тогда давайте здесь ночевать…“.
И вот, ляжем на ящики, в которые ленты складывали, „гробами“ их называли, даже пальто не снимали… Сколько-то часов поспишь, мастер идёт, будит: „Девчата, давайте вставать, пора работать!“. Вскочишь, холодной водой умоешься, вся усталость куда-то уходит, и — на рабочие места.
800 граммов хлеба в день
Паек работающего на заводе составлял 800 граммов хлеба в сутки. Однако эти 800 граммов нужно было ещё «заработать» стахановским трудом. Если план не выполнялся — норму хлеба могли снизить. В заводской столовой давали две ложки овсяной каши. Для многих это была единственная горячая еда за день. Труднее всего приходилось эвакуированным девушкам из Ленинграда и Москвы и других крупных городов. Они не были привычны к таким условиям жизни, хуже переносили голод и холод. Так сложилась судьба М…, что ей пришлось видеть, как, не выдерживая этих условий, они погибали.
— Девчушки молоденькие, ручонки от холода скрючит. Эвакуированные… Ленинградские девочки да московские — они все погибли… Посылки с конфетами из Москвы им посылали, но они не спасали их, умирали девочки, умирали… Упадет — и всё. Из-за переутомления, да и жили в холодных коридорах общежитий…, — вспоминала Анна Кудрявцева (в замужестве Мамаева), которая сама в 1943 году заболела дистрофией.
«Жить будешь! Наши уже на Берлин пошли!»
Анна Кудрявцева с первых дней работы на заводе отправляла почти весь свой хлеб в деревню — матери и младшим сестрам с братьями. До Абрамово было 30 километров, мама приходила с рюкзаком.
— Если бы не этот хлеб, они все бы умерли, — вспоминала заводчанка.
Так поступали многие работники предприятия, чьи семьи нуждались в поддержке. Заводы всегда помогали своим рабочим, возможно, поэтому их и называли кормильцами. Существенную роль в этой помощи играли руководители предприятий. Заводчане с большой теплотой вспоминали Анатолия Стрекопытова, сменившего на посту первого директора Петра Лазарева.
Два месяца Анна провела в болезни — пила только воду, есть не могла. Когда немного окрепла, вышла на улицу. Была весна.
— Хорошо так стало, и я говорю: „Господи! Если ты есть, пошли мне хоть запах хлеба!“.
И вот сижу я и вдруг, как будто кто-то в соседском доме испёк хлеб, так же пахнет, и на меня запах нанесло! И я подумала: „Что же это я буду делать? Так бы я и поела…“. Прихожу в магазин, говорю продавцу: „Свешай мне скорей хлеба, кушать очень хочу…“.
Кусочек размером с пряник отрезала, соль нашла (хорошо хоть соль-то была), стакан воды налила и вот с этим съела. Думаю: „Чем-то вкусным меня накормили, будто я как на празднике на каком побывала…“.
Опекавшая её тётя Дуся заплакала: «Да тебе много и нельзя». Но Анна выжила. Когда Анна, опираясь на палку, пришла на завод, её отвели к директору Анатолию Стрекопытову. Тот хлопнул её по плечу и сказал: «Жить будешь! Наши уже на Берлин пошли!».
Он выписал ей усиленный паёк — ИТР-овское питание на месяц.
— Подошел директор, говорит: „Вот я вам принес талон, выкупите материал и сшейте костюм. Только уж сходи, выкупи!“.
В магазине достали материал — с одной стороны блестящий, с другой — тёмно-коричневый. И пошила я платье — костюм. Юбочку в складочку, кофту с вставочкой лимонной… Это платье у меня до свадьбы было. Конечно, меня тогда директор спас.
Не только работа: помощь госпиталям и письма на фронт
Заводчане не только трудились в цехах, они дежурили в госпиталях — мыли полы, кормили раненых, писали письма. Те, кто мог, сдавали кровь для бойцов. В 1943 году, когда Киров посетила делегация Балтийского флота, моряки попросили комсомолок написать письма воинам, у которых не осталось семей. Девушки откликнулись — более двухсот писем ушло на Балтику. У некоторых, как у работницы завода Ольги Гуськовой, переписка стала судьбоносной. Об этом расскажем в следующем материале.
В свободные минуты заводчане пели песни под гитару, читали стихи. «Синий платочек» звучал в цехах и в госпитальных палатах.
Память о тех, кто не дожил
Из эвакуированных девушек, с которыми Анна Кудрявцева начинала работать в 1941 году, до Победы почти никто не дожил. Они погибли от голода, болезней, переутомления в 1942–1943 годах. Но завод помнит: в музей «Маяка» приносят письма, фотографии, документы тех лет. Семьи заводчан рассказывают о своих бабушках, которые в 16 лет таскали рельсы и спали на ящиках.
— Когда эвакуированные девчонки умерли, в деревне им смена подросла, добавили к нам опять… Деревенские-то девочки покрепче были, — вспоминала Анна Кудрявцева.
Анна Николаевна прожила долгую жизнь, успев оставить свои воспоминания.
Для справки: В годы войны на заводе №537 трудилось 77% женщин, в том числе и подростков. Судьбы работников сложились по-разному: кто-то уехал на родину, кто-то — восстанавливать разоренные немцами города, а кто-то ушел на фронт. Например, только весной–летом 1942 года по комсомольской мобилизации ряд Красной Армии пополнили 44 заводчанина, в том числе 12 девушек. Всего за время войны 259 работников завода ушли на фронт, 78 из них не вернулись. В 1975 году на территории завода «Маяк» был открыт мемориал в память о тех, кто не вернулся
Мы помним. Мы гордимся. Мы говорим спасибо.
Проект «ГВАРДЕЙЦЫ ТРУДОВОГО ФРОНТА» продолжается. В следующих статьях мы расскажем о комсомольско-молодёжных бригадах, которые перевыполняли план на 500%, и о ветеранах, которые живут рядом с нами.
*Все изображения в данном материале принадлежат архиву завода «Маяк»
Источник
